?

Log in

Кто ей нравится - с тем она и лается [entries|friends|calendar]
Елена

[ website | My Website ]
[ userinfo | livejournal userinfo ]
[ calendar | livejournal calendar ]

[21 Apr 2010|08:43pm]
http://www.youtube.com/watch?v=Zal_qDc_1n8

Жириновский: "Сидите и помолчите!... Лучше умереть стоя, чем жить на коленях с такими как вы, коммунист Кулик!"

%)))) гениально, я плакал
теперь тоже так говорить буду.
18 comments|post comment

[19 Apr 2010|05:40pm]
Весенний аттракцион в Аиде: "Катание по реке Лете"
Самообслуживание!
Прокат катамаранов и лодок - спросить Харона.
Вход - 1 рубль.
Карты к оплате не принимаем! Даже игральные.
Выход - 2 рубля.

При порче плавучих средств, либо отказе платить (прим: отхлебнул водички, впал в несознанку) граждане Аида будут использоваться как затычки в днищах - жопой на пробоину - вплоть до истлевания  хитона.

 
14 comments|post comment

[13 Apr 2010|04:18pm]
Зевс читает отчет по использованию карающих молний за среду прошлой недели.

Цель: гребанный философ Петровский.
Причина: статья «От Зевса до быка один шаг» в газете «Наука и технология».
Резолюция: Покарать мерзавца!
Исполнение: Перелет.
Причина:
1. Сильный боковой ветер. 2. Объект кары прикрылся томиком Гомера.
Итоговое попадание: Куриный сарай слесаря Пряжкина.
Оправдание: слесарь Пряжкин не читал даже Гомера.
6 comments|post comment

Плач Ярославны [13 Apr 2010|03:47pm]
***

- Ярославна Ярославовна! – первый летописец задрал голову вверх, - Проплачьте, пжалста, еще раз! Но начиная с третьего такта!
- И погромче! – добавил второй.
- И помедленнее. – пробурчал третий.
- Мы, понимаете ли, записываем! – это они уже хором.
2 comments|post comment

[12 Apr 2010|10:22pm]
- Это что у вас тут в чертеже, Метида Океанидовна? – Зевс с удивлением склонился над листом чертежной олимпийской бумаги, - Никак копье?
- Копье, - подтвердила Метида.
- С копьем это натуральный Арес в юбке! – возмутился Вседержитель.
- А вы что хотели? – язвительно парировала Метида, - Синхрофазотрон?
- Да, я предполагал синхрофазотроновую пушку в правой руке, - откровенно выпалил Зевс, а про себя с раздражением подумал: «И всё то она знает! Синий чулок!»
Метида поправила на точеном носу очки, а на ноге синий чулок – отличительный знак океанид – и заявила:
- Я повторяю, что категорически против любых намеков на технопанк! Все должно быть символически и классически. Копье символизирует остроту и убийственность мысли и еще тучу всего, а ваш синхрофазотрон что?
- Оригинальность! – нашелся Зевс.
- Засмеют во всех сферах!
- Да сказали бы просто, что проект не по силе! Вы над ним уже три дня корпите, быстрее родить можно!
- Ах, так? – вскипела Метида и очки у нее запотели, - Вот сами и рожайте!
- Понижу до отдела чревовещаний! – тоже решил грянуть Зевс.
- Смешно! Еще скажи, что до Тартара! – запальчиво выкрикнула Метида, быстро растворяясь в эфире, - Помогу кое-кому закатить на гору камень!

- Чтоб тебя! – выругался ей вослед Зевс и расстроился, - Вздорная бабенка!

Потом задумчиво скосил глаза на брошенный ею чертеж: «Проект создания Божественной Премудрости на основе метидовой мудрости, ака Афина Паллада. канд. созид. наук - Метида.» и подперев голову божественной дланью, предался размышлениям.

Collapse )

19 comments|post comment

Афина и Посейдон борются за главенство над городом Афинами. [12 Apr 2010|09:15pm]
- Источник. – сказал Посейдон, ударив о скалу трезубцем.

И стал источник.

- Чудо! – заорали афиняне, еще не зная, что они афиняне, но уже кося глазом в сторону Афины Паллады.
- Ну и что? – пожала плечами Афина, - Детсадовский уровень. Балаган.
- Действительно, - тут же зашептались афиняне, дружно пожимая плечами, - Действительно, ну и что?
- Да как, что?! – возмутился Посейдон, - Чем вам источник не нравится?
- Ерунда, - отрезала Афина, - Халтура.
- Да, да! Халтура! – заорали афиняне, - У нас таких источников, ну просто уже завались!
- Так значит, да? – разозлился Посейдон, - Ну, ладно! Тогда, конь!

И стал конь!

- Чудо! - завопили афиняне.
- Ну и что? – равнодушно ответила Афина.
- Правда, правда! – тут же подхватили афиняне, - Ну, конь, ну и что?
- Да чем вам конь-то плох? – возмутился Посейдон.
- Ерунда, - отрезала Афина, - Четвероногая.
- Показала бы она уже сама на что способна! – обратился к толпе за поддержкой Посейдон, - А то, пока что, кроме критиканства и демагогии, никаких дел от нее не видали!
- - Ладно, - подняла ладонь Афина, призывая к молчанию, - Сейчас покажу. Олива!

И стала олива!
Оливки с нее тут же дружно попадали, отжались в масло и экстазно слились в тонкостенные амфоры с надписью «Сделано Афиной, а фигли!».

Посейдон хотел было сказать «ну и что?», а толпа афинян заорать «чудо!», как в толпе раздался крик:
- Стойте!
К скале подбежал обитый пылью пустынник, с палкою в руке.
- От я таки успел! – радостно отряхнул пыль с бороды Моисей и завопив, - Источник! – ударил посохом о скалу.
- Да иди уже отсюда, мил человек, не мешай! – устало замахали на него руками афиняне.
29 comments|post comment

[15 Aug 2008|12:21am]
****


- Есть еще устройство для орошения "Речная нимфа", может, возьмете? Система тростниковых трубок, вам только краник повернуть. А то я на ваш сад посмотрел... не гневайтесь, конечно, но можно сказать, пустыня. Один песок и каменюки кругом.

- Понимал бы что в ландшафтном дизайне, - фыркнула Горгона, - Это, неуч, сад камней! Подчеркивает фундаментальную составляющую мира.

Collapse )
49 comments|post comment

[13 Aug 2008|11:18pm]
Как все, или почти все, знают со слов Гомера - многомудрый Одиссей, постоянно проживал на Итаке, но отплыл в срочную и длительную командировку, а в это время его жена, верная Пенелопа, мужественно отбивалась от докучающих ей женихов.
Примерно: 116 штук.

Скажите, вы в это верите, чтобы к одной, повторяю - одной! - бабе толпились кучи мужиков!

А почему бы нет? - скажет лучшая половина человечества, и любовно посмотрит на себя в зеркало.
Ха, как бы ни так! - скажет другая половина.

Естественно представители худшей части хотели бы хапнуть нажитое, и лишь потом, - так сказать, заодно,- лапнуть лучшие части Пенелопы.

Некоторые пытаются внушить, что Пенелопа, мол, даже ткать стала (правда, почти никто не помнит, что именно, наверное, ковер), лишь бы протянуть время, и не выходить замуж ни за кого из них, лишь бы дождаться своего сидящего в этот момент у Калипсо (муж тоже не промах, да-да!) мужа.
Да!
Пенелопа действительно тянула время. Потому что выбери она одного - другим пришлось бы убраться восвояси. А Пенелопа прекрасно понимала, что 116 больше чем 1.


Да хотела бы она отвадить наглецов, то достаточно было раз выйти к ним, с утречка, в драном халате, взглянуть на пирующих мрачно и рявкнуть:

- Жрёте, сволочи?

У женихов бы тут же и кусок в горле застрял. Всё! Погибло зараз 116 человек.

Вместо этого она, окутав себя "блестящим покрывалом", неторопливо изъясняется с ними гекзаметром. Боится спугнуть.

У Гомера все прозрачно:
У женихов ослабели колени, и страсть разгорелась.
Сильно им всем захотелось на ложе возлечь с Пенелопой.


А Пенелопа, выдержав паузу, намекает, насчет цветов, шоколада и пр. - выраженного в твердой золотой валюте, - и сняв со 116 человек последнюю рубашку ....- в гордом одиночестве удаляется в свои покои ...

Так сказать, воплощение дерзких женских грез.
Просто срам! Волосы на голове шевелятся!

Где логика?
Логики нет.
Совершенно ясно, что "Одиссея" была написана женщиной.
Но, к сожалению, муж внезапно вернулся из командировки и светлые времена для Пенелопы - кончились.
А почему вы думаете "Одиссея" обрывается именно на этом месте?
Вот именно поэтому.
25 comments|post comment

[13 Aug 2008|09:33pm]
Медея и Пелий:


Пелий: А может быть еще раз на баране каком-нибудь опробуем?
Медея: Показываю еще раз! Опа!(вытаскивает из чана ягненка) Во!
Пелий (деловито): Надолго?
Медея: Омолаживаю кардинально! Раз и навсегда!
Пелий: А может быть еще раз.. на баране .. Или не на баране, а…
Медея (возмущенно поправляя на голове покрывало): Нет, ну ты царь, ваще! Ага, давай, предложи осла, какого-нибудь, длинноухого, притащить в освященное помещение и опять потратить на него драгоценные реактивы!
Пелий: Ладно. А царская технология?
Медея: Два раза перекрестился, - бух в котёл…
Пелий: Ну-ну?
Медея (энергичным жестом изображает озарившую помещение радугу): Омолодился!
Пелий (задумчиво стаскивая с себя хитон): Но почему мне кажется, что я это уже где-то слышал?
35 comments|post comment

[12 Aug 2008|07:19am]
Гефест (подает): Щит! Меднокованный!
Ахилл (принимает): О!
Гефест: Меч! Меднокованный!
Ахилл: О!
Гефест: Доспех! Поножи! С пылу, с жару!
Ахилл: О-о-о!
Гефест (вытирает руки от сажи тряпкой): Это все бесплатно, как дальнему родственнику.
Ахилл: А-а-абалдеть!
Гефест: И вот еще, к доспехам… я тут подумал…
Ахилл: А?
Гефест: Ботинки...ну... меднокованные.
Ахилл (кривясь): Чтоо-о?
Гефест: Меднокованные!
Ахилл: О!
Гефест: Но… Четыре таланта золотом.
Ахилл (с искренним возмущением) : Кровопийца!
Гефест (равнодушно): Ну как знаешь!
33 comments|post comment

[12 Aug 2008|04:47am]



Рекламная надпись на Тартаре: «Вам нигде не дадут пасть так низко, как у нас!"

*******************************************

Геракл и Гидра

Геракл: Я тя в последний раз спрашиваю! Сколько будет 4 минус 2? Отвечай! Дура!
Гидра (истерически): Только не по голове, только не по голове!

********************************************

Дионис (радостно): Вина! Баб! И венок на голову! Из плюща!
Сатир (ворча): Эк господина плющит сегодня…



*****************************************


Афинский народ на агоре

- Ну, что там сегодня говорит наш новый оратор Демосфен?
- Молчит, собака, как камней в рот набрал.
14 comments|post comment

[15 Oct 2007|03:26pm]


Орфей: Я о жене моей хочу поведать, верной Эвридике. Змея подлючая влила ей в розовую пятку – яд.

Гадес (мрачно восседая на троне): Ты эту песню мне поешь в десятый раз.. Не трогает.

Орфей (задумчиво) : Знаю и другие. Спою – и ты растроган будешь.

Гадес: Попробуй спеть.

Орфей: Тогда, спою я песнь про Филоктета.

Гадес: Это кто?

Орфей: Герой.

Гадес: Да, лучше про героев. Про баб - достало!

Орфей: Герой на острове страдал заброшенном, страдал от раны...

Гадес: Раны – это хорошо!

Орфей: Был он укушен... змеею в пятку,... рана же его...

Гадес (кривясь): Фантазия аэда мне искреннее уважение внушает. Не надо мне про этого героя! Хочу другого!

Орфей: Тогда, вот Ахиллес, герой под Троей павший. Был он могуч, как сто быков...

Гадес (светлеет, нюхает букет асфоделий) : Быков люблю.

Орфей: ... но пал стрелой пронзенный. Она ему прям в пятку угодила..

Гадес: Слушай, подлец, у тебя совесть есть, а?

Орфей: Я про кентавра лучше расскажу..

Гадес: Да, лучше про кентавра...

Орфей: Жил-был кентавр, по имени Хирон. Был он умен, как сто кентавров, и мудростью превосходил живое все...

Гадес: Как я почти..

Орфей: Да, да...

Гадес: Чем занимался он?

Орфей: Смотрел на звезды. Наблюдал движение созвездий. И тут, откуда ни возьмись – стрела летит в него! Кентавр бежать! Но не успел он скрыться, и стрела туда ему попала, где, - если б был он человеком,- то пятка у него была бы.

Гадес (машет на него букетом асфоделий, как на чумного): Вон пошел!

Орфей: Гостей не выгоняют. Я проходя врата Аида, к тебе стремился с просьбой царь. У врат твоих я видел...

Гадес: Я знаю сам,что возле врат находится..

Орфей: Видел пса.. Не гневайся Гадес, но этот пес – урод уродом.

Гадес (улыбается): Других не держим.

Орфей: Ему я врезал по ушам остовом лиры...Сей монстр хотел меня за пятку укусить... Тут о жене своей я вспомнил, которая, ну, точно так же вот...

Гадес: Забирай жену и проваливай нахрен!

22 comments|post comment

[26 Sep 2007|05:15am]
Collapse )
16 comments|post comment

[18 Sep 2007|05:43pm]
- Итить твою налево! – восхитился Геракл, - Слон!

- А что такого-то? – буркнул слон.

- Ну, как же! – хлопнул себя по ляжкам Геракл, - Сказано же, что возле яблони, с золотыми яблоками, сидят три геспериды, а саму яблоню охраняет – огро-о-о-мный змей! Змей! А не слон! Ну, дела!

- Слон и не охраняет, - сказал слон и медленно зевнул хоботом. – Слон переваривается.
32 comments|post comment

[17 Sep 2007|08:21pm]
ржаль....

******************

Так называемое вареное пиво, по-видимому, пришло во Францию во время царствования Пипина Короткого в VIII столетии и особенно полюбилось романо-галльским монахам в Брабанте, которые впервые применили хмель. Их примеру последовали немецкие монахи, и секрет приготовления пива надолго оставался в руках монастырей.

Пьянство, которому начали предаваться монахи, было, по-видимому, столь велико, что еще в VI в. появилось правило, гласившее, что

"Каждый монах, напившийся до того, что не в состоянии будет петь во время службы, останется без ужина!"


8)))))

****************

Борьбу с пьянством стихийно взяли на себя американские женщины. Движение началось в 1874 г., когда они организовали крестовый поход против держателей питейных заведений.
Женщины осаждали кабачки с молитвами, пением псалмов, колокольным звоном. Осада могла продолжаться в течение недель и измученный кабатчик обычно не выдерживал и сдавался; вино торжественно выливали из бочек в канаву.





******************

О привыкании к растительным ядам рассказывает Феофраст в девятой книге – «Исследования о растениях».

Он описывает забавный случай:
Однажды фармакопол (человек занимавшийся в Др. Греции собиранием и продажей лекарственных и ядовитых растений), желая показать свою осведомленность в науке о ядах, съел на глазах у покупателей несколько ядовитых корешков, но был тут же посрамлен проходившим мимо пастухом, который немедленно уничтожил целую их связку, чем лишил продавца славы.
Дело было в том, что пастухи обычно ели эти сладкие ядовитые корни на ужин.



(с) Яды – вчера и сегодня
13 comments|post comment

[16 Sep 2007|10:19pm]
***


Герои сидели в кустах.
Кастор дышал надсадно, Поллукс неслышно, а Ахиллес сопел близнецам в пупок.

- Жрать хочу. – сказал маленький.
- Такая же фигня – вздохнули высокие.

За полосой кустов была полоса травы, а дальше - скалистый овраг. На его обрыве росло чахлое фиговое деревце, чьи зеленые фиги герои оборвали еще две недели назад. С тех пор им не везло на охоте.

А возле оврага, на траве, лежал бык, огромный как гора, жирный как боров, и страшный как горгона.
На шее у быка, на конопляной веревке, висел большущий колокол с гравировкой - «Бык производитель пегий – 1 шт. Жив.ферма «Светлый путь Гелиоса».

В глазах у быка светилось ленивое отупение.


- А как мы его убьем? – тихонько спросил Ахиллес.

- Голыми руками! – деланно зверски усмехнулись близнецы и поплевали себе на руки.

Ахилл тоже плюнул, но промахнулся.

- Загоняем к скале возле оврага. – деловито распорядился Кастор – заходим с трех сторон.

И все трое с со страшными криками «у-у-у-у!», выскочили на поляну.

Бык кинулся вправо, но Кастор дал ему по рогам палкой, бык влево- но Поллукс встал в стойку борца с циклопами и скорчил зверскую рожу, от которой у быка все внутрях похолодело, и тогда бык посмотрел вперед – на Ахилла.
В глазах быка производителя, наконец проскользнуло что-то разумное. И наклонив рога вниз, он с бешеной скоростью понесся на малявку, найдя ее самым слабым звеном.

Последующее произошло так быстро, что никто ничего не понял.

Бык-убийца резко подбросил Ахиллеса широким лбом вперед и верх. Как мячик.
Герой перевернулся в воздухе, взмахнул руками как крыльями, и падая, зацепился хитоном за крутой рог бегущей скотины.

Близнецы закричали : «Пиздец!», а Ахиллес заорал «Мама!»

Бык понесся вперед по направлению к оврагу, и яростно замотал башкой, пытаясь сбросить с рогов эту наглую малявку, которая закрывала ему обзор, и колокол на шее быка трямкал «блям-блям!», - наконец сбросил, и малявка, с криком – «Сцуко-о!» - повисла поперек фигового дерева, - а бык, проревев «Муууу!» - победно ударил в землю всеми четырьмя копытами, потерял равновесие и, загребая камни, йопнулся в глубокий овраг.

***************


- Этого быка я догнал голыми ногами и свернул ему шею голыми руками. – с набитым ртом сказал Ахиллес и тоненько икнул.

В волосах у него застряло несколько листов инжира, и, хотя он, по-прежнему, дышал близнецам в пупок, но выглядел как маленький олимпиец.

Близнецы оторвались от своей порции жаренного мяса, и молча воззрились на него с той стеклянностью во взгляде, которая не предвещает ничего хорошего.

- Мы... – поправился справедливый Ахиллес, - Мы догнали.

И тут же добавил с победной улыбкой:

- Все же, вы должны согласиться, что убил - именно я.
16 comments|post comment

[16 Sep 2007|02:03pm]
Всем своим ученикам кентавр Хирон сначала задавал такой вопрос:

- У соседа два стада коней по пятьдесят голов и три стада круторогих коров по тридцать голов. После того, как ты зашел к нему ночью на огонек, у соседа не осталось ни коров, ни коней, зато наутро - они есть у тебя. Как это назвать?

- Стырил! – ответил Ясон, и надолго у кентавра не задержался.

- Взял с боем! – ответил Геракл, и задержался на подольше.

- Героически завоевал и покрыл себя неувядающей, - шмыгнул носом маленький Ахиллес, - или, скажем прямо, божественной славою!

Тут Хирон понял, что из этого ученика выйдет толк особенный, потому что свою задачу Хирон видел в воспитании идеальных героев.


********



Сегодня настроение у Хирона было отвратное. Новости приходящие с берегов Понта были неутешительные. Понтийские кентавры совсем отбились от рук и , забыв самоуважение, нанимались к понтийским грекам за кувшин вина, и те пахали на них огороды.
Хирон, несколько раз взбирался на вершину горы Пелион и повернувшись мощной грудью в сторону далекого Понта громко предавал тамошних кентавров анафеме. В ответ ветер доносил до него пьяный смех, и обрывки фраз «Да пошел ты!».

Понтийское поголовье стремительно уменьшалось, хирело, спивалось, и забыв кентаврскую вольницу, - вырождалось.
Вести доходящий оттуда становились все более унизительными. Людишки вином их уже не поили, а норовили поймать арканом, как простых лошадей, или лучше сказать, ослов.
Поэтому кентавры стали квасить брагу. От нее в голове у них окончательно помутилось.

Гречанок они уже не крали, потому что стали мелкими, а от браги отупелыми, и любая греческая жена, откормленная оливками и сыром, давала пьяным понтийским кентаврам жестокий отпор промеж глаз, тяжелой бронзовой кочергой, а бывало что и попросту – кулаком.

- Понт мне никогда не нравился, - рассуждал Хион скача галопом сквозь заросли орешника и молодой акации к своей пещере, - Такая дрянь, и море пахнет серной свечкой. От этого все живое там понемногу двигается рассудком.То ли дело у нас, на земле Святой Эллады! И море как море – синее, и кентавры, как кентавры- буйные и страшные, и люди как люди – герой на герое! И никогда не забывают чистоту разума, тела, души и всего остального тоже, да!

Хирон с умилением подумал о тех учениках, которые его сейчас ожидают.
О близнецах Касторе и Поллуксе, которые на первом же уроке назвали себя «божественные» и очень хорошо дрались друг с другом ногами, о долговязом Патрокле, который во время охоты на медведя очень быстро залезал на самую верхушку дерева, и о самом младшем - Ахиллесе, который на дерево залезть не мог, но подавал очень большие надежды.

Отогнув ветку, и выйдя на поляну перед пещерой, кентавр увидел своего любимца Ахиллеса – и похолодел.

Ахиллес сидел в грязи, перемазанный ею по самые уши, шмыгал носом, и пускал в большой мутной луже кораблики.



**********

- Мдя... - оглядел весь класс Хирон, и улегся возле камня, который служил опорой для его согнутого локтя. - ну, что же.. начнем наверное, с философии. Юноша, сидел на берегу, хм.. скажем – пруда. И смотрел на свое отражение в его воде. Сидел, сидел, а потом бухнулся в воду, да и утонул. Совершенно ясно, что юноша был идиот и не умел плавать, но если рассмотреть эту историю с философской точки зрения? Вот ты, Патрокл, скажи, о чем по-твоему думал этот абстрактный юноша и почему он утонул?
- Он... Он думал...- начал второгодник и переросток Патрокл, - думал о том, что он... такой.. такой...
- Какой?
- Такой одинокий и красивый, и сидит на берегу такого одинокого и красивого пруда, в котором отражается он – одинокий и красивый.
- В одиноком и красивом лесу? – намеренно скучным тоном подсказал Хирон.
- Да. – Патрокл почти плакал, но остановится не мог, как человек на которого внезапно снизошел великий дух пустопорожнего говорения. – И тогда он, одинокий и красивый, захотел обнять другого, одинокого и красивого, но поскольку оба одиноких и красивых не умели плавать, то утонули. Одинокие и красивые.

Патрокл всхлипнул, расчувствовавшись, и уголки его рта задрожали.

- И в чем соль этой философии? – помахивая хвостом и смотря куда-то в сторону, осведомился Хирон.
- Плохо быть одиноким и красивым....- неуверенно закончил Патрокл.
- Пожалуй, я поставлю тебе кол, - Хирон заглянул в разложенные на камне глиняные таблички, - Одинокий и красивый... Или даже два кола, одиноких и красивых.

Близнецы, Кастор и Поллукс, захихикали, а Патрокл бухнулся на свое место с просветленным лицом, зная, что на сегодня он уж точно, отмучился.

- Здесь, учитель, - хором начали близнецы, - речь идет о двойственности человеческой природы, и природы вообще, в принципе. – близнецы посмотрели друг на друга, улыбнулись и продолжили,
- Это прекрасная иллюстрация единства и борьбы противоположностей, которое мы лично, встречаем в природе на каждом шагу. Вероятно так же, что юноша не упал, а прыгнул в воду по собственному желанию, и желание это было – дать своему отражению в глаз.
- Не плохо. – почесал затылок Хирон, после чего выдавил какой-то значок на глиняной табличке. – А что скажет наш герой по этому поводу?

Ахиллес, казалось, не слышал его, а мрачно сопел в углу как тюлень на лежбище, и его правое раздувшееся ухо, за которое его драл кентавр полчаса тому назад, бросало розовые отсветы на скальную породу пещеры.

- Так о чем думал юноша, смотря на свое изменчивое отражение в воде пруда-а? – повысил голос Хирон.

Ахиллес встал, посмотрел налево, потом направо. При этом взгляд его полыхнул огнем. Шмыгнул. Ударил по камню ногой и ответил:

- Тварь я дрожащая или право имею???
29 comments|post comment

[05 Sep 2007|12:38pm]
Читаю Мережковского, вспоминаю роман Булгакова "Мастер и Маргарита"...

сходные цитаты из "МиМ" не даю, они и так всем известны, как мне кажется..




*****************************************************************


Окончив приготовления, мона Сидония разделась донага, поставила горшок
между корытами, села в одно из них верхом на помело и стала натирать себя по
всему телу жирною, зеленоватою мазью из горшка. Пронзительный запах наполнил
горницу. Это снадобье для полета ведьм Приготовлялось из ядовитого латука,
болотного сельдерея, болиголова, паслена, корней мандрагоры, снотворного
мака, белены, змеиной крови и жира некрещеных, колдуньями замученных детей.
[.....]

Жадно вдыхала Кассандра крепкий запах волшебного зелья. Кожа на теле
горела, голова кружилась. Сладостный холод пробегал по спине. Красные и
зеленые круги, сливаясь, поплыли перед глазами, и, как будто издалека, вдруг
донесся пронзительный, торжествующий крик моны Сидонии:

-- Гарр! Гарр! Снизу вверх, не задевая!

Из трубы очага вылетела Кассандра, сидя верхом на черном козле с мягкою
шерстью, приятною для голых ног. Восторг наполнял ее душу, и, задыхаясь, она
кричала, визжала, как ласточка, утопающая в небе:
-- Гарр! Гарр! Снизу вверх, не задевая! Летим! Летим!

Нагая, простоволосая, безобразная тетка Сидония мчалась рядом, верхом
на помеле.
Летели так быстро, что рассекаемый воздух свистел в ушах, как ураган.
-- К северу! К северу! -- кричала старуха, направляя свое помело, как
послушного коня. Кассандра упивалась полетом.
То подымалась в высоту: черные тучи громоздились под нею, и в них трепетали голубые молнии.
Вверху было ясное небо с полным месяцем, громадным, ослепительным, круглым,
как мельничный жернов, и таким близким, что казалось, можно было рукою прикоснуться к нему.
То она вниз направляла козла, ухватив его за крутые рога, и летела
стремглав, как камень, сорвавшийся в бездну.
-- Куда? Куда? Шею сломаешь! Взбесилась ты, чертова девка?--вопила тетка Сидония,
едва поспевая за ней.
И они уже мчались так близко к земле, что сонные травы в болоте шуршали,
блуждающие огни освещали им путь, голубые гнилушки мерцали, филин, выпь,
козодой жалобно перекликались в дремучем лесу.

Перелетели через вершины Альп, сверкавшие на луне прозрачными глыбами
льда, и опустились к поверхности моря. Кассандра, зачерпнув воды рукою,
подбрасывала ее вверх и любовалась сапфирными брызгами.

С каждым мигом полет становился быстрее. Попадались все чаще попутчики:
седой, косматый колдун в ушате, веселый каноник, толстобрюхий, румянорожий,
как Силен, на кочерге, белокурая девочка лет десяти, с невинным лицом, с
голубыми глазами, на венике, молодая, голая, рыжая ведьма-людоедка на
хрюкающем борове, и множество других.

Д. Мережковский. "Воскресшие Боги. Леонардо да Винчи" 1901

---------------------------------------------------------------------------


Испуганный армянин бросился со всех ног в погреб и скоро с торжеством вынес бутылку необыкновенного вида - широкую, плоскую внизу, с тонким горлышком, всю покрытую благородною плесенью и мхом, как будто седую от старости. Сквозь плесень коегде виднелось стекло, но не прозрачное, а мутное, слегка радужное; на кипарисовой дощечке, привешенной к горлышку, можно было разобрать начальные буквы: "Anthosmium" и дальше: "annorum centum"-"столетнее". Но Сиракс уверял, что уже во времена императора Диоклетиана вину было больше ста лет.

- Черное? - с благоговением спросил Публий.
- Как деготь, и душистое, как амброзия. Эй, Фортуната, для этого вина нужны летние хрустальные чаши. И дай-ка нам чистого, белого снега из ледника.

Фортуната принесла два кубка. Лицо у нее было здоровое, с приятной желтоватой белизной, как у жирных сливок; казалось, от нее пахнет деревенской свежестью, молоком и навозом.
Кабатчик взглянул на бутылку со вздохом умиления и поцеловал горлышко; потом осторожно снял восковую печать и откупорил. На дно хрустального кубка положили снегу. Вино полилось густою черною пахучею струею; снег таял от прикосновения огненного антосмия; хрустальные стенки сосуда помутились и запотели от лилидд. Тогда Скудило, получивший образование на медные гроши (он был способен смешать Гекубу с Гекатой), произнес с гордостью единственный стих Марциала, который помнил:
- Candida nigrescant vetulo crystalla Falerno. - Светятся льдинки в бокалах с фалернским (лат.).

(с) Д. Мережковский "Юлиан Отступник" 1896

***********************************************************

«К черту отправить иудеев!» - было вероятно первым движением Пилата, когда ему доложили, что члены Синедриона привели ему на суд бунтовщика Иисуса Назорея, и не желают войти в преторию, чтобы не «оскверниться» в Пасху . [.....]
Если первым движением Пилата было это, то вторым, может быть, - поднять глаза и вглядеться в мутно-желтое небо, в тусклое, без лучей, красное, кровяное солнце хамзина. Понял, отчего ломота в членах, тяжесть в голове и по всему телу то жар, то озноб, - «от погоды». Брезгливо поморщился: гнусное небо, гнусная земля, гнусные люди. И это Иисусово дело – гнуснейшее. Чем оно кончится? Новым доносом на Капрею, Сейану, страшного старика подлому наушнику? Знал, каким опасным для него может быть донос об «оскорблении величества», crimen laesae majestatis, в деле «Царя Иудейского».
Вспомнил, может быть, и урок «человеколюбца», Тиберия, и злобно усмехнулся. Грузно встал, вытер пот с лысины, и медленно, трудно, как будто шел не сам, а влекла его невидимая сила, вышел на Лифостратон.

--------

Руки, должно быть, велел у Него развязать; долго смотрел, глаз оторвать не мог от вдавленных веревками, на бледно-смуглой коже, красных запястий. «Как затянули, мерзавцы!» - может быть подумал.[.....] Пристальней вгляделся в лицо его Пилат. «Сын богов?». Нет, лицо как у всех. Странно только, что как будто знакомо; точно где-то видел его, но не может вспомнить, где и когда: как будто во сне.

------------

Понял Пилат почти, но не совсем: мелькнуло – пропало; было, как бы не было. «Царство его не от мира сего – неземное, на земле невозможное, неопасное», - это понял Пилат уже не почти, а совсем, и, должно быть, успокоился, убедился окончательно, что перед ним не "злодей", не «бунтовщик», не «противник кесаря», а невинный «мечтатель», что-то вроде «Иудейского Орфея», безобидного, смешного и жалкого: такого казнить, все равно что ребенка. Понял это Пилат и, может быть, уже готовил в уме донесение в Рим: «в деле сем не нашел я ничего, кроме суеверия, темного и безмерного».


Д. Мережковский "Иисус Неизвестный" 1934 .
32 comments|post comment

Циклоп [31 Aug 2007|08:36am]
Одиссей: Привет тебе!
Полифем (оборачиваясь): Что?
Одиссей: Привет тебе! О, владелец густорунного стада баранов и коз, и сыров и пещеры глубокой. Полагаясь на твое гостеприимство, мы тут уже немного позавтракали,и заодно...
Полифем: Что?
Одиссей: Я говорю, что полагаясь на твое гостеприимство, мы тут уже немного..
Полифем (поднимая с земли дубину): Кто?
Одиссей: Я - Одиссей сын Лаэрта, царь Итаки, маленькой, каменистой, но дорогой сердцу, а так же ..
Полифем: Кто-кто?
Одиссей: Я Одиссей сын Лаэрта, царь Итаки, маленькой, каменистой...
Полифем: Кто-кто?
Одиссей (громогласно): Да никто!!!

(пауза, во время которой слышен только шум волн бьющих о скалы)

Полифем (указывая дубиной на мех с вином) – Что?
Одиссей: Да...хм... наверное, лучше просто выпить.
20 comments|post comment

[26 Aug 2007|11:52am]
Гендель – руководитель Небесных хоров, - прямиком направился в северо-западную часть Эдема, где под развесистой райской яблоней располагалась Небесная канцелярия.
Руководителем одного из отделов канцелярии, вот уже как несколько сотен лет, был старина Бах. Который отличался от Генделя педантичностью, суровой нетерпимостью к ошибкам в документах, любовью к кофе и необыкновенно чистым, практически, каллиграфическим почерком.


- Привет работникам пера и бумаги!- шутливо приветствовал собрата по цеху Гендель, открыв дверь пинком. - О, да у тебя появился нимб, Иоганн! Горит как начищенный! Канонизировали уже?

- Это что у тебя в руке? – Иоганн нацепил на нос очки, совершенно не впечатленый подтруниванием коллеги.- Опять Аллилуйя, что ли?Collapse )
29 comments|post comment

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]